Лев спас своего брата от стаи нападающих гиен — видео

Подвиг Данко

Путь измученных людей был долог и сложен. Все верили парню вначале, а после стали обвинять в неопытности. Но Данко был непреклонен. Он сохранял свою бодрость, ясность ума и, конечно же, огонь в глазах.

Люди роптали на молодого человека, когда их соплеменник начали пропадать в болотах, а лес стал сгущаться всё сильнее, будто пытался раздавить своим мрачным кольцом.

Лев спас своего брата от стаи нападающих гиен — видео

Казалось, что дорога продолжалась бесконечно, но в эту минуту всё стало ещё хуже:

  • началась гроза;
  • деревья качались и скрипели.

Люди шли во мраке, и только изредка были освещены на миг синим, ослепляющем пламенем молний. Утомлённые трудным путём, путники падали духом и копили ненависть, они чувствовали себя словно в тёмной клетке среди этих когтистых веток железных деревьев.

Обстановка накалялась, бессилие людей обернулось злобой. Остановившись, они начали суд над Данко, обвиняя его во всём происходящем. Племя накинулось на него, назвав вредным и ничтожным. Парень смело принял этот удар от соплеменников, защищался, но разъярил их ещё больше, когда сказал, что в этом есть их вина, потому что они не смогли сохранить силы, полагаясь только на Данко. «Ты умрёшь!» — таков был вердикт людей, что озверели в дороге.

Лев спас своего брата от стаи нападающих гиен — видео

Данко теперь видел их пустые лица, в которых не было ничего кроме злости и бессилия. Негодование застелило ему глаза. Он понимал, что они не пощадят его, убьют. Но в тот же миг мысли о возможном будущем погрузили его в тоску, он очень любил родных и точно знал, что только сам может спасти их.

«Что сделаю для людей?!» — перекричал гул деревьев Данко. Племя напугалось, а парень вдруг разорвал свою грудь и вырвал оттуда сердце, потом поднял его над головой. Оно сияло так ярко, что вся тьма рассеялась, а лес замолчал. Очарованные свечением сердца Данко, люди пошли за ним, за светом альтруистического порыва юноши.

Откровение святого Иоанна Богослова

Глава 9.

1Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны.

2Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя.

3И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.

4И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих.

5И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека.

6В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

7По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее — как лица человеческие;
8и волосы у ней — как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов.

9На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев ее — как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну;
10у ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала; власть же ее была — вредить людям пять месяцев.

11Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион.

12Одно горе прошло; вот, идут за ним еще два горя.

13Шестой Ангел вострубил, и я услышал один голос от четырех рогов золотого жертвенника, стоящего пред Богом,
14говоривший шестому Ангелу, имевшему трубу: освободи четырех Ангелов, связанных при великой реке Евфрате.

15И освобождены были четыре Ангела, приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей.

16Число конного войска было две тьмы тем; и я слышал число его.

Популярные статьи  Препарат Метастоп: помощь при новообразованиях у кошек

17Так видел я в видении коней и на них всадников, которые имели на себе брони огненные, гиацинтовые и серные; головы у коней — как головы у львов, и изо рта их выходил огонь, дым и сера.

18От этих трех язв, от огня, дыма и серы, выходящих изо рта их, умерла третья часть людей;
19ибо сила коней заключалась во рту их и в хвостах их; а хвосты их были подобны змеям, и имели головы, и ими они вредили.

20Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить.

21И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем.

Губитель.

Часть первая

Над омраченным ПетроградомДышал ноябрь осенним хладом.Плеская шумною волнойВ края своей ограды стройной,Нева металась, как больнойВ своей постеле беспокойной.Уж было поздно и темно;Сердито бился дождь в окно,И ветер дул, печально воя.В то время из гостей домойПришел Евгений молодой…Мы будем нашего герояЗвать этим именем. ОноЗвучит приятно; с ним давноМое перо к тому же дружно.Прозванья нам его не нужно,Хотя в минувши временаОно, быть может, и блисталоИ под пером КарамзинаВ родных преданьях прозвучало;Но ныне светом и молвойОно забыто. Наш геройЖивет в Коломне; где-то служит,Дичится знатных и не тужитНи о почиющей родне,Ни о забытой старине.Итак, домой пришед, ЕвгенийСтряхнул шинель, разделся, лег.Но долго он заснуть не могВ волненье разных размышлений.О чем же думал он? о том,Что был он беден, что трудомОн должен был себе доставитьИ независимость и честь;Что мог бы бог ему прибавитьУма и денег. Что ведь естьТакие праздные счастливцы,Ума недальнего, ленивцы,Которым жизнь куда легка!Что служит он всего два года;Он также думал, что погодаНе унималась; что рекаВсё прибывала; что едва лиС Невы мостов уже не снялиИ что с Парашей будет онДни на два, на три разлучен.Евгений тут вздохнул сердечноИ размечтался, как поэт:«Жениться? Мне? зачем же нет?Оно и тяжело, конечно;Но что ж, я молод и здоров,Трудиться день и ночь готов;Уж кое-как себе устроюПриют смиренный и простойИ в нем Парашу успокою.Пройдет, быть может, год-другой Местечко получу, ПарашеПрепоручу семейство нашеИ воспитание ребят…И станем жить, и так до гробаРука с рукой дойдем мы оба,И внуки нас похоронят…»Так он мечтал. И грустно былоЕму в ту ночь, и он желал,Чтоб ветер выл не так унылоИ чтобы дождь в окно стучалНе так сердито…                Сонны очиОн наконец закрыл. И вотРедеет мгла ненастной ночиИ бледный день уж настает…Ужасный день!                Нева всю ночьРвалася к морю против бури,Не одолев их буйной дури…И спорить стало ей невмочь…Поутру над ее брегамиТеснился кучами народ,Любуясь брызгами, горамиИ пеной разъяренных вод.Но силой ветров от заливаПерегражденная НеваОбратно шла, гневна, бурлива,И затопляла острова,Погода пуще свирепела,Нева вздувалась и ревела,Котлом клокоча и клубясь,И вдруг, как зверь остервенясь,На город кинулась. Пред неюВсё побежало, всё вокругВдруг опустело воды вдругВтекли в подземные подвалы,К решеткам хлынули каналы,И всплыл Петрополь как тритон,По пояс в воду погружен.Осада! приступ! злые волны,Как воры, лезут в окна. ЧелныС разбега стекла бьют кормой.Лотки под мокрой пеленой,Обломки хижин, бревны, кровли,Товар запасливой торговли,Пожитки бледной нищеты,Грозой снесенные мосты,Гроба с размытого кладбищаПлывут по улицам!                         НародЗрит божий гнев и казни ждет.Увы! всё гибнет: кров и пища!Где будет взять?                В тот грозный годПокойный царь еще РоссиейСо славой правил. На балкон,Печален, смутен, вышел онИ молвил: «С божией стихиейЦарям не совладеть». Он селИ в думе скорбными очамиНа злое бедствие глядел.Стояли стогны озерами,И в них широкими рекамиВливались улицы. ДворецКазался островом печальным.Царь молвил из конца в конец,По ближним улицам и дальнымВ опасный путь средь бурных водЕго пустились генералыСпасать и страхом обуялыйИ дома тонущий народ.Тогда, на площади Петровой,Где дом в углу вознесся новый,Где над возвышенным крыльцомС подъятой лапой, как живые,Стоят два льва сторожевые,На звере мраморном верхом,Без шляпы, руки сжав крестом,Сидел недвижный, страшно бледныйЕвгений. Он страшился, бедный,Не за себя. Он не слыхал,Как подымался жадный вал,Ему подошвы подмывая,Как дождь ему в лицо хлестал,Как ветер, буйно завывая,С него и шляпу вдруг сорвал.Его отчаянные взорыНа край один наведеныНедвижно были. Словно горы,Из возмущенной глубиныВставали волны там и злились,Там буря выла, там носилисьОбломки… Боже, боже! там Увы! близехонько к волнам,Почти у самого залива Забор некрашеный, да иваИ ветхий домик: там оне,Вдова и дочь, его Параша,Его мечта… Или во снеОн это видит? иль вся нашаИ жизнь ничто, как сон пустой,Насмешка неба над землей?И он, как будто околдован,Как будто к мрамору прикован,Сойти не может! Вкруг негоВода и больше ничего!И, обращен к нему спиною,В неколебимой вышине,Над возмущенною НевоюСтоит с простертою рукоюКумир на бронзовом коне.

Популярные статьи  Удивительные и неповторимые японские бобтейлы

Вступление

На берегу пустынных волнСтоял он, дум великих полн,И вдаль глядел. Пред ним широкоРека неслася; бедный чёлнПо ней стремился одиноко.По мшистым, топким берегамЧернели избы здесь и там,Приют убогого чухонца;И лес, неведомый лучамВ тумане спрятанного солнца,Кругом шумел.                И думал он:Отсель грозить мы будем шведу,Здесь будет город заложенНа зло надменному соседу.Природой здесь нам сужденоВ Европу прорубить окно,Ногою твердой стать при море.Сюда по новым им волнамВсе флаги в гости будут к нам,И запируем на просторе.Прошло сто лет, и юный град,Полнощных стран краса и диво,Из тьмы лесов, из топи блатВознесся пышно, горделиво;Где прежде финский рыболов,Печальный пасынок природы,Один у низких береговБросал в неведомые водыСвой ветхой невод, ныне тамПо оживленным берегамГромады стройные теснятсяДворцов и башен; кораблиТолпой со всех концов землиК богатым пристаням стремятся;В гранит оделася Нева;Мосты повисли над водами;Темно-зелеными садамиЕе покрылись острова,И перед младшею столицейПомеркла старая Москва,Как перед новою царицейПорфироносная вдова.Люблю тебя, Петра творенье,Люблю твой строгий, стройный вид,Невы державное теченье,Береговой ее гранит,Твоих оград узор чугунный,Твоих задумчивых ночейПрозрачный сумрак, блеск безлунный,Когда я в комнате моейПишу, читаю без лампады,И ясны спящие громадыПустынных улиц, и светлаАдмиралтейская игла,И, не пуская тьму ночнуюНа золотые небеса,Одна заря сменить другуюСпешит, дав ночи полчаса.Люблю зимы твоей жестокойНедвижный воздух и мороз,Бег санок вдоль Невы широкой,Девичьи лица ярче роз,И блеск, и шум, и говор балов,А в час пирушки холостойШипенье пенистых бокаловИ пунша пламень голубой.Люблю воинственную живостьПотешных Марсовых полей,Пехотных ратей и конейОднообразную красивость,В их стройно зыблемом строюЛоскутья сих знамен победных,Сиянье шапок этих медных,На сквозь простреленных в бою.Люблю, военная столица,Твоей твердыни дым и гром,Когда полнощная царицаДарует сына в царской дом,Или победу над врагомРоссия снова торжествует,Или, взломав свой синий лед,Нева к морям его несетИ, чуя вешни дни, ликует.Красуйся, град Петров, и стойНеколебимо как Россия,Да умирится же с тобойИ побежденная стихия;Вражду и плен старинный свойПусть волны финские забудутИ тщетной злобою не будутТревожить вечный сон Петра!Была ужасная пора,Об ней свежо воспоминанье…Об ней, друзья мои, для васНачну свое повествованье.Печален будет мой рассказ.

Трагедия племени

Не одну сотню лет назад в одну деревушку, что была окружена непроходимыми лесами, пришла беда из степи. Это были войны другого племени, из-за них жителям поселения пришлось переместиться в дремучий лес. Там было опасно, не было солнечного света, а из-за топких болот погибли многие.

Если кратко, у людей было два пути:

Лев спас своего брата от стаи нападающих гиен — видео

  1. Встретиться со своими врагами в степи.
  2. Попытаться пройти через густой лес.

Конечно, они понимали, что племя, живущее в степи, сильнее их во множество раз, а идти через заросли слишком опасно, они могут не миновать даже половины пути и погибнуть. Но люди не могли больше жить в кольце тьмы, которое создавалось густой листвой, не пропускающей солнечный свет. Одно население знало точно — им нельзя умереть, ведь есть важные традиции и заветы племени, которое жители обязаны сохранить и передать последующим поколениям.

Люди были истощены от горьких мыслей, чувства безнадёжности, отсутствия света и тепла. У них был ужас в сердцах и скорбь над умершими соплеменниками. Они были готовы согласиться на рабское существование в степи сильного врага, ибо перед их лицами был страх смерти. Но тут появился Данко, и спас всех.

Парень был красив, смел и молод, его загнанные соплеменники видели в его глазах огонь. Люди поверили, что он лучший из них и сможет спасти всё племя из могучих ветвей старого леса.

Анализ стихотворения «Гиены» Киплинга

Произведение «Гиены» Редьярда Киплинга не раз переводилось на русский язык, один из самых удачных переводов принадлежит перу Константина Симонова.

Популярные статьи  Пушистые музы: факты о котах известных людей

Стихотворение создано не позднее 1919 года. Именно летом этого года поэт признал, что его сын, участник Первой мировой войны, не пропал без вести, а погиб в битве при Лосе. Тогда немецкие пулеметчики выкосили тысячи британских солдат. Р. Киплинг счел своим отцовским и гражданским долгом вступить в комиссию по сохранности британских военных захоронений по всему миру. Пришлось ему и пересмотреть собственные взгляды на войну. В жанровом отношении – антивоенная лирика, 7 строф с перекрестной рифмовкой. К. Симонов создал целый цикл переложений поэзии Р. Киплинга. Уже в первой строфе, без всякого вступления, тема смерти набирает темп. Военная терминология, прозаизмы, перенесенные на животный мир, звучат с убийственной иронией: «взять отчет», «гиен отряд». Эти мертвецы остались в чужой земле. «За что он умер»: в обществе, в политических верхах могут сколько угодно ломать копья о необходимости, границах и целях войны. Ее могут и вовсе не замечать. И только солдат исполняет свой долг, нередко даже до крови. «Как он жил»: каким пришел он на войну, как изменился здесь, каким видел свое будущее. «Жрать без помех»: грубое, просторечное слово подчеркивает горечь автора. В третьей строфе – готовый афоризм о «беззащитности мертвеца». Война между людьми поставляет пищу к столу зверям. Все живое сопротивляется насилию, только мертвец, и так оставленный в чужих песках, лишается и плоти, и костей. Потерявший жизнь, он теряет и возможность достойного упокоения. «Солдат короля»: прямое почти обвинение автора. «Вышел на свет, солдат»: чудовищный оксюморон. Тело извлекают не руки товарищей или родных, а клыки и когти гиен. Да и на этот «свет» ему уже выйти не суждено. «Никого»: последнее, безмолвное сражение проиграно. В заключительном четверостишии поэт вновь бросает обвинение: «не пятнают имен мертвецов». Животному незнакомо человеческое лукавство. Лексика разговорная, интонация горькая, мужественная. Ритм схож с солдатской поступью. Зловещая игра рифм во второй строфе. Инверсия (приходит отряд, воняет тля), эпитетов практически нет (бедный солдат, лишних затей), повторы, усиливающие ощущение безысходности (особенно слова «смерть» в различных вариациях), противопоставление.

«Гиены» Р. Киплинга – антивоенное стихотворение, сопряженное с личным горем поэта, потерявшего сына на войне.

Спасение соплеменников

Одурманенные «факелом» молодого человека, они неслись сквозь лес, но по-прежнему погибали. Не было жалоб и скорбей, ведь путников грело не только пылающее сердце, но ещё и надежда на то, что они выберутся из мрачного леса и начнут новую счастливую жизнь вдали от прежних невзгод. А тем временем Данко продолжал их вести к мечте.

Словно во сне, лес остался позади, и люди под предводительством парня оказались в пучине тёплых солнечных лучей, свежего воздуха и сияющей от света лучей. Юноша окинул взглядом широкую степь, на закате всё было таким небывалым и волшебным, каким никогда в жизни им не казалось. Данко засмеялся не просто с радостью, а с некой гордостью.

Лев спас своего брата от стаи нападающих гиен — видео

Люди, очарованные окружающей их свободой, не сразу заметили лежащего на земле парня, но рядом с ним всё также пылало любовью к людям его бескорыстное сердце. Данко был мёртв, а пугливый соплеменник раздавил сердце ногой, которое стало медленно угасать, а не гореть.

Этим старуха закончила свой пересказ легенды. Вокруг была пугающая, но манящая тишина, которая будто сама задумалась о героической смерти Данко. Изергиль тем временем задремала, но сколько же ещё легенд осталось в её памяти… Однако эта история заставляет задуматься не только о ней самой, но и удивляться людям, которые могут это придумать.

Прикрыв старуху, автор лёг на землю около неё. Вокруг было по-прежнему тихо…

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: